Т. Саматов: Наш семейный принцип - быть не священнослужителем, а истинным мусульманином

9 июня 2009, 00:00

В былые времена религиозное знание передавалось из поколения в поколение, от отца к сыну, порождая целые династии имамов и исламских ученых. Именно они – хранители знаний, учителя, сердца религиозных общин – сохраняли веру среди мусульман даже в самые тяжелые времена. Но советская власть прервала эту преемственность, погубив сотни выдающихся людей и низведя Ислам в сознании народа до бытовых традиций и суеверий. Однако и в годы безбожия некоторые религиозные династии не прервались, в советское время их представители учили детей основам Ислама, поддерживали в соседях и товарищах пламя веры, и когда пало атеистическое государство, активно включились в исламское возрождение.

Пример тому - известная в России семья Саматовых. Возможно, не случайно эта фамилия, происходящая от арабского слова «самад», в переводе означает «вечный». О роли Ислама в судьбе этой семьи и страны мы беседуем с первым заместителем главы Центрального духовного управления мусульман (ЦДУМ), муфтием Уральского федерального округа (УрФО) Тагиром Саматовым.

- Ас-саляму алейкум! У вас уникальная семья – ваш отец Габдулхак Саматов – известный в Татарстане религиозный деятель, долгие годы служивший казыем республики, вы – муфтий УрФО, ваш брат Халиль Саматов - имам-мухтасиб в городе Кагалыме, сын Камиль – имам в г. Сургуте. Как удалось сформировать подобную преемственность, а, самое главное, сохранить религиозное знание в вашей семье в советское время?

Ва алейкум ас-салям! Хотел бы сказать, что для детей - счастье и великая награда от Всевышнего иметь такого отца, как наш. Он является личностью сильной и уникальной, потому что быть в какой-то степени ортодоксальным, в какой-то степени современным, при этом мудрым, образованным, добрым и заботливым одновременно довольно непросто. А именно этими качествами в равной степени его наделил Аллах.

В нашей семье никогда не было криков, все решения принимались взвешенно, а дети всегда были заняты учебой. Даже когда он долго отсутствовал, мы имели задания, о выполнении которых должны были ему отчитаться – совершали ли намазы, выучили ли оставленный нам материал.

Он учил нас Исламу, несмотря на запрет обучать своих детей. Отец всегда старался найти возможность отвести нас в мечеть на религиозные меджлисы. Однажды об этом узнали в КГБ, его вызвали в органы и строго- настрого запретили водить детей на религиозные ритуалы, но он продолжал открывать для нас богатый мир Ислама.

В доме всегда царила атмосфера духовности. Наша дверь почти никогда не закрывалась: к отцу в Казань приезжали люди со всего Советского Союза – одни, чтобы спросить совета по процедуре регистрации прихода, другие, чтобы послушать проповедь, третьи, чтобы переписать сохраненные отцом старинные богословские книги. Советская власть уничтожила много литературы, кое-что отцу удалось сохранить или восстановить, этими знаниями он щедро делился с желающими.

- Откуда же он сам получил религиозные знания?

Рожденный в страшные тридцатые годы, мой отец получил религиозное образование от своего отца. Мусульмане Южного Татарстана, откуда происходит наша семья, равно как и Чувашии, Самарской и Ульяновской области, известны своей религиозностью и богобоязненностью.

После взятия Казани русскими войсками, многие татары бежали в эти лесистые земли и сохранили дух религиозности. Деревня, в которой родился мой отец, была небольшой. Вплоть до ухода на фронт в 1942 году дедушка обучал моего отца основам веры. Хотя мечети были уничтожены коммунистами, но религиозное образование осталось.

Отец обучался у деревенских имамов, которые знали наизусть Коран, а также у ишанов – святых людей, приближенных к Аллаху, живших в соседней деревне Кизля. Их мольба и лечение помогли многим людям. Мой отец видел, как их уничтожали – в 1938-40 гг. Но от этих великих истинно верующих людей он успел принять знание.

- Вы выросли в религиозной семье, был ли Ваш путь и путь Вашего брата определен с самого начала, знали ли вы, что станете имамами, или была вероятность, что изберете другие профессии?

Конечно, такой определенности не было. Да, отец учил нас, но никогда не говорил: «Ребята, учитесь, подрастете и станете имамами». Мы учились для того, чтобы лучше разбираться в вере и быть истинными мусульманами.

В нас не было никакой корысти, которая, к сожалению, есть сейчас у многих ребят, поступающих учиться в медресе. Многими из них движет желание получить отсрочку от армии или другие привилегии, многие думают, что труд имама – легок.

Никто из нас тогда не помышлял о духовной карьере. Даже отец. Лишь когда ему исполнилось 37 лет, он уволился с работы и на некоторое время оставил семью, чтобы отправиться учиться в медресе Мир-Араб, но опять же только с целью систематизировать свои собственные знания.

Помню, тогда про это писали газеты, говорили по радио и телевидению. Мол, посмотрите, религиозный фанатик бросил все и уехал учиться Исламу.

Но он с честью прошел через эти испытания. Поступил сразу на третий курс медресе, а по его окончании был отправлен работать в Пермскую область в поселок городского типа Кияново. Там он призвал людей к трезвости, любви, добру и довольно быстро навел порядок.

В этот момент компетентные органы поняли, что приехал человек, серьезно поднимающий религию. Ему запретили быть имамом. После чего он вернулся в Казань и стал работать при мечети слесарем, но при этом подпольно давал религиозные уроки.

Среди его учеников были многие нынешние муфтии и их родители. Хотя он не был официальным имамом, его время было расписано на месяц вперед – так много людей звало его совершить религиозные обряды или научить основам веры. Нас он тоже учил по программе медресе: таджвид, сарф, тафсир, грамматика, правописание.

- И какой путь Вы избрали?

Начиналось у меня все как у любого советского человека - окончил школу, затем профтехучилище, перед уходом в армию работал крановщиком, а после службы устроился экскаваторщиком на комбинат нерудных материалов. Там был на хорошем счету, мне предлагали вступить в партию и поступить в университет, чтобы потом вернуться на руководящую работу в комбинат. Но по религиозным соображениям я отказался. Потом я работал на кране на железной дороге, сутки через трое, в свободное от работы время строил дом.

Вроде бы, жизнь обычного советского человека, но отличие заключалось в том, что я придерживался всех религиозных установлений: никогда не пропускал пятничную проповедь, держал уразу, совершал пятикратный намаз прямо на производстве.

- На Вас не смотрели косо коллеги?

Поначалу да, думали, что я – лицемер и делаю все это для показухи. Но когда люди узнали, что я ежедневно молюсь, не пью, не курю, не матерюсь, коллектив меня поддержал. Такого тепла и уважения я нигде до этого не чувствовал. Работая на производстве с людьми атеистических взглядов или иного вероисповедания, я старался показать им истинный пример правоверного мусульманина.

Такого же принципа я придерживался при создании семьи. Я искал религиозную девушку, соблюдающую все нормы Ислама, чтобы она в богобоязненности воспитала моих детей. И я нашел такую девушку – это моя супруга Раиса-ханум. В создании моей семьи большая заслуга принадлежит моему отцу.

- Как же вышло, что Вы отправились получать религиозное образование?

Опять же на меня повлиял отец. В 1980-е гг., когда муфтием ДУМЕС стал Талгат Таджутдин, он ходатайствовал о возвращении ему звания имама. Сначала отец возглавил общину в Альметьевске, затем его перевели в Чистополь, потом в Казань. Открывались мечети, религиозная жизнь возрождалась.

Я был искренне этому рад, и когда мне было 27 лет, я пошел учиться, сначала в медресе 1000-летия принятия Ислама в Казани, затем перевелся в медресе имени Р. Фахретдина. Совмещая учебу с работой, я понял, что надо больше времени уделять занятиям. Когда в 1991 году появилась возможность поступить в турецкое медресе имени Ахмада Ясави, семья поддержала меня, я оставил работу и близких, и на два года уехал учиться в Турцию. В это время отец финансово поддерживал меня и мою семью, за что ему огромное спасибо.

- С этого момента Вы твердо решили идти по пути религиозного служения?

Честно говоря, нет. Повторюсь, в нашей семье превалировал принцип не быть священнослужителем, а быть истинным мусульманином. Когда в 1993 году я вернулся из Турции, то думал, что вновь пойду работать на производство. Но неожиданно меня с отцом пригласили в Уфу. С нами встретился Талгат Таджутдин и сообщил, что недавно был на севере в Сургуте и увидел у местного населения и предпринимателей большую заинтересованность в открытии мечети. Он предложил мне отправиться туда имамом.

Предложение это было неожиданным. Тогда мне казалось, что Сургут - это крайний север, где ходят медведи и все ездят на оленях. Отец сказал: «Да, ты мог бы работать в соборной мечети Казани, но в Ханты-Мансийском округе есть необходимость в духовном подъеме и тот вклад, который ты сможешь сделать там в дело возрождения Ислама, будет более угодным Аллаху деянием». И когда я почувствовал одобрение и поддержку всей своей семьи, я решил ехать.

- Что Вы там увидели, когда прибыли в Сургут?

Приехал я в сентябре 1993 года лишь с одной бумагой – указом о назначении меня имамом. Руководство завода ЗСК, которое должно было мне оказать содействие, было предельно занято и не имело возможности со мной говорить. Я сидел с этой бумагой в общежитии и молил Аллаха помочь мне, не зная, что делать. Было стыдно звонить Т. Таджутдину и отцу с матерью, которые наверняка бы не одобрили, если бы я приехал, бросив все.

В этот момент я понял, что нужно засучить рукава, искать верующих, искать сторонников религиозного возрождения и формировать круг общения. Только так можно поднять духовность в регионе, никто за меня этого не сделает. Если даже построят мечеть, никто не войдет туда, если не наполнить ее верой.

И Всевышний услышал мои молитвы – я нашел сторонников. Это были не священнослужители, а простые люди – энтузиасты, которые переживали за религию и нацию – активисты татарской общины «Дуслык». Потом я познакомился и с чеченцами, и с азербайджанцами, и с казахами. У нас завязались партнерские взаимоотношения. Стремление всех мусульман Ханты-Мансийского автономного округа (ХМАО) помочь возрождению Ислама было огромным.

- Чего Вам удалось достичь за 15 лет работы?

В 1993 году там не было не то что мусульманских общин и мечетей, а даже некоторых городов - Лангепаса, Покачей. Моя деятельность в Сургуте началась с создания религиозной общины. Ежедневно я встречался с людьми, знакомился, молил Аллаха укрепить людей в вере. Уже в ноябре руководством одного из предприятий мусульманам был выделен красный уголок. Мы его отремонтировали и открыли там молельный дом, в котором начались первые пятничные службы. Было организовано религиозное обучение, я по мере сил старался удовлетворить религиозные потребности мусульман: обучал их основам Ислама, проводил похороны, совершал омовение покойных, проводил все религиозные обряды.

В 1994 году мы получили землю для строительства Соборной мечети, но попечительский совет решил, что если начать большую стройку, то она затянется надолго, а удобный молельный дом нужен был верующим уже сейчас. Прежний находился в Парке нефтяников, и до него было неудобно добираться. Поэтому уже в феврале 1995 года было построено капитальное двухэтажное медресе со своей котельной, молитвенным залом, комнатами для омовений, административными кабинетами и учебными классами. Параллельно шло строительство Соборной мечети, и моя деятельность распространилась на прилегающие к Сургуту города и поселки.

Национальный и религиозный подъем достиг своего пика в середине 1990-х гг. Постепенно во всем ХМАО узнали о нашей деятельности, и мусульмане стали меня приглашать во все города, чтобы провести религиозные службы и церемонии.

В 1996 г. я был назначен имам-мухтасибом ХМАО, а в мае 1999 года, когда началось формирование вновь созданных духовных управлений и переманивание общин, к нам приехал Т. Таджутдин, и было образовано РДУМ ХМАО, меня избрали муфтием. Тогда уже действовало 16 приходов, на сегодняшний день их число достигло 27.

Слава Аллаху, каждая община имеет свою мечеть или молельный дом. Сегодня в округе проживает 300 тысяч мусульман – весьма значительная община, если учесть, что общее число жителей ХМАО - 1,5 млн. человек.

- В ноябре 2007 года вас назначили муфтием Уральского федерального округа. Как Вы оцениваете ситуацию в регионе в целом, как Вы намереваетесь преодолеть нехватку мечетей, молельных домов, кадровый голод и другие проблемы?

Думаю, что мое назначение не было случайным. Моя работа не ограничивалась ХМАО. Я много ездил по Ямалу, югу Тюменской области, принимал участие в работе Межрелигиозного совета при полномочном представителе Президента РФ в УрФО Петре Латышеве, поэтому знаю ситуацию в федеральном округе. Ситуация эта не простая.

Прежде всего, необходимо решить проблему нехватки мечетей и прекратить практику их строительства без согласования с вышестоящими мусульманскими организациями. Такая проблема существует и в общинах ЦДУМ, и в общинах Духовного управления мусульман Азиатской части России (ДУМ АЧР).

Во многих общинах строительство мечетей было спонтанным, поэтому и вышли они не такими, каким должен быть дом Аллаха. На некоторые избы просто поставили минареты, в них нет михрабов, это же не дело! Когда у пророка Мухаммада (мир ему) спросили, какой должна быть мечеть, он ответил: «Дом Аллаха должен отличаться от дома Ахмеда».

А у нас многие частные дома выше, красивее и добротней, чем некоторые мечети. Наши предки не скупились и строили прекрасные каменные мечети в городах и деревнях Челябинской, Курганской, Тюменской областей. А тогда стройматериалы стоили гораздо дороже, чем теперь. Необходимо поменять отношение мусульман к строительству мечетей, места под строительство необходимо выбирать не в соответствии с собственными желаниями, а по нормам Шариата.

Так, мы намереваемся в мае заложить первый камень новой мечети в г. Каменск-Уральский. Нужно искать самое оптимальное и красивое место, чтобы это было проявлением уважения к Аллаху. Я уже много поездил по округу, побывал во многих мечетях. Четверть из них не работает из-за плохого состояния. К сожалению, как во многих нововозведенных, так и в исторических мечетях нет чистоты, света, уюта, духа любви и веры, который там должен быть. Он погашен из-за отсутствия имамов.

- Как же решить эту проблему? Ваш предшественник на посту муфтия УрФО Ринат Раев вел с руководством федерального округа переговоры об открытии в Екатеринбурге окружного медресе, но дальше разговоров дело не пошло. Намереваетесь ли Вы решить эту проблему?

Я как раз приехал этим заниматься, потому что не хватает ни мечетей, ни имамов. Имам – это человек, который должен сам не поесть, себе не купить, но дом Аллаха содержать в порядке и благочинии. Если так будет, то Всевышний пошлет содержание и ему, и мечети. Имам должен объединять прихожан, а во многих общинах Урала они разделены на группы мужчин и женщин, аксакалов и молодых.

К сожалению, между этими группами возникает противоречие. Представители одной национальности не терпят представителей другой. Все эти проблемы можно решить путем проведения семинаров и советов имамов. Они здесь почти отсутствуют, а подобные семинары должны быть выездными и показательными.

Имам-мухтасибами должны быть назначены трудолюбивые люди, которые могут вести административную и хозяйственную деятельность. Необходимо развивать сеть начальных мактабов, ведь если прихожане будут неграмотными в вопросах веры, то сколько бы не говорил имам, его проповеди не будут услышаны.

- Какие еще вопросы Вы намерены решать в ближайшее время?

Повторюсь, необходимо строить мечети. Возьмем Екатеринбург. Здесь проживает более 200 тыс. мусульман, а работает всего 3 мечети, этого явно недостаточно. Первоочередная задача сейчас – достроить Соборную мечеть, строительство которой ведется при поддержке губернатора Свердловской области Эдуарда Росселя, дай Аллах ему здоровья. Эта мечеть будет объединителем и гордостью правоверных.

Параллельно с этим необходимо заняться вопросом возвращения мусульманам собственности, которая принадлежала им до революции. Подобные объекты есть в Екатеринбурге, Троицке, Челябинске, Кургане и Тюмени. Есть за что бороться. В этих зданиях можно открыть мечети и медресе. Ко мне часто обращаются меценаты, готовые оплатить их ремонт.

- Есть и еще одна нерешенная проблема – единство. В регионах Урала параллельно действуют разные централизованные исламские организации, что ослабляет мусульманское сообщество. Как вернуть уральской умме единство?

Это очень тяжело сделать, т.к. общины юридически определены и зарегистрированы под разными духовными и казыятскими управлениями. На Урале уже 10 лет работает ДУМАЧР. Некоторые общины, ранее входившие в ЦДУМ, перешли туда. В конце 1990-х гг. их руководителями двигали разные мотивы: некоторым общинам помогли достроить мечети, некоторые поддержали финансовыми вливаниями, некоторым помогли решить кадровый вопрос, некоторым оказали юридическую помощь. Сейчас в ЯНАО, на юге Тюменской области, в Курганской области наметилась тенденция возвращения общин в состав ЦДУМ.

Соперничество между муфтиятами возможно, если оно во благо мусульманам. Если оно дружественное, то оно может продолжаться, хотя, конечно, наилучший выход – единое духовное управление под единым началом.

- Получается, можно договариваться и вместе работать?

Диалог необходим, даже если мы зафиксируем наши взаимоотношения в соглашении, то можно соревноваться друг с другом в добре и благочестии.

- Есть на Урале и другая проблема - бывшие региональные муфтии ЦДУМ, вышедшие из состава организации, ведут против Управления информационную войну.

Здесь действуют такие же правила, как и в светском обществе - приходя на работу, человек пишет заявление о приеме, а при увольнении – заявление об уходе по собственному желанию. То же самое – работа в ЦДУМ. Люди работали, их работа приносила определенные плоды, но потом она переросла в высокомерие, что привело к отколу от ЦДУМ.

Если ты ушел, так продолжай себе спокойно работать, не надо искать недостатков и обвинять непонятно в чем Т. Таджутдина. Нужно обвинить прежде всего себя. Пророк Аллаха (мир ему) призывал искать недостатки в самом себе и бороться с ними.

Какой бы алим не был ученый, он должен сказать: «На свете я самый грешный и еще не все знающий человек». Если он так скажет, то он будет работать на созидание, а не плести интриги и строить козни.

- Еще работая в Сургуте, Вы были представителем главы ЦДУМ в Сибири и часто ездили по регионам, теперь Вы стали муфтием Урала, и поездок прибавилось. Как относится семья к Вашему длительному отсутствию?

Моя семья относится с пониманием. Все мои родные – очень религиозные и осознают, что все это во имя Аллаха и уммы. Они видят результаты моих поездок и искренне радуются им. На самом деле, я не так уж и долго отсутствую. Когда меня нет, я часто звоню, интересуюсь делами, я всегда в курсе того, что происходит у меня дома. Я искренне общаюсь с супругой и детьми.

Как я уже говорил, мой сын Камиль работает имамом в Сургуте, администрирует сайт нашего духовного управления. У него уже есть дочка – трехлетняя Аиша. Моя средняя дочь Альфинур учится в Казанском пединституте, где овладевает арабским и английским языками. Наша младшенькая – десятилетняя Сара - живет с нами. Члены моей семьи очень поддерживает меня, за что я им очень благодарен.

- Спасибо Вам за интересный разговор, пусть Аллах поможет Вам в осуществлении всего вами задуманного.

Беседовал Алексей Старостин

На фото: родители Тагира Саматова

Материалы по теме