Дети России. Какое лобби за них?

21 июня 2009, 00:00

«Странные мы люди. Все у нас приступами. То с пьянством боремся до посинения, то по улицам с сетками за бродячими собаками бегаем, то истерично начинаем любить детей, которых почему-то некогда воспитывать…». Слова эти принадлежат замечательному новгородскому писателю Марку Кострову. Много лет назад я услышала от него это высказывание. Запомнились глаза собеседника. Грустные, ироничные и добрые. Божий дар писательства дается людям вместе со способностью фиксировать изломы и нелепости жизни. А ведь наши проблемы суть проблемы и наших детей тоже, но возведенные во множество степеней.

…Москва. Начало июня, «Президент-отель». Всероссийская конференция «Ювенальная юстиция в Российской Федерации». Семинары специалистов по социальной реабилитации несовершеннолетних, дискуссии правового характера, обмен мнениями представителей регионов - активно прошел первый день конференции. Всем делегатам было принципиально важно услышать мнение представителей законодательной власти страны – депутатов Государственной Думы, судей Верховного Суда Российской Федерации, членов Общественной палаты при Президенте Российской Федерации. В таком формате организаторы конференции предложили обсудить возможность реализации ювенальной юстиции за круглым столом.

В мировой судебной практике социальные технологии, к которым прорывается Россия, не новы. Практикуются уже век с лишним. Первый ювенальный суд был образован в американском штате Иллинойс еще в 1899 году, затем подобные учреждения появились в странах Западной Европы. Действовали «детские суды» и в царской России.

Ювенальный суд рассматривает вопросы правонарушений и преступлений, которые квалифицируются статьями административного, гражданского и уголовного кодексов. Но не только. Этот суд обеспечен особыми возможностями. Судья знает особенности детского и подросткового возраста. У него есть помощник, который выполняет функции, кроме прочих, и социального характера. В суде есть свой психолог. Непосредственное рассмотрение дел проходит в доброжелательной форме, скорее, беседы. Предварительно организуется встреча со всеми заинтересованными сторонами с целью примирения сторон, выработки варианта компенсации вреда, если таковой был нанесен.

«Сказка какая-то», - сказала одна из давних знакомых, когда рассказала ей о том, в каких условиях могут рассматриваться дела несовершеннолетних.

В сказку нам, конечно, привычней не верить. Потому как обыденными стали кошмары, психологическое подавление детей, откровенно жестокое моральное уничижение и манипулирование провинившимися подростками, особенно если они из «отпетых». Но ведь они остаются детьми!

Что происходит в традиционном варианте, например, на заседании комиссии по делам несовершеннолетних? Виновник стоит перед строгими тетями и дядями, многие из которых видят его первый раз. В лучшем случае они предварительно бегло прочитали материалы дела. Рассчитывать на диалог, глубокое откровенное общение в такой обстановке изначально не приходится. Потому воспитательное воздействие нулевое, чаще со знаком минус.

Только ли политическая воля?

Высшим должностным лицом одного из субъектов Российской Федерации, президентом Чеченской республики Рамзаном Кадыровым поддержана программа обеспечения жильем детей-сирот, принята программа поддержки детей-подранков войны, инвалидов. Все дети должны жить в семьях, считает Кадыров. Кого-то с радостью примут родственники, кто-то из детей и подростков найдет кров в гостеприимных приемных семьях. Семьи по закону получат государственную поддержку. Но самое главное: младшее поколение увидит, что забота государства – не перечень казенных вещей и череда воспитателей и нянь. Судьбы подростков переплетутся с судьбами самых неравнодушных земляков.

Настоящая любовь к ближнему имеет конкретное наполнение. Для верующих людей это великая привилегия – послужить ближнему.

Уполномоченный по правам человека по Чеченской республике Нурди Нухажиев сделал сообщение о таком решении президента республики коротко, без пафосного комментария. Факт проявления политической воли налицо. Допускаю, что скептики кинутся в комментарии: в Чечню федеральный бюджет вкладывает несравнимо больше, чем в другие регионы, да и кто гарантирует, что действительно все дети без исключения будут успешно устроены в семьи…

Гарантия в подобных ситуациях только одна: богобоязненность, совестливость людей, которые становятся опекунами, приемными матерями и отцами. А также тех чиновников, которые осуществляют подбор приемных семей, контролируют соблюдение прав ребенка. Можно сказать, что речь идет о человеческом факторе. А еще лучше посмотреть на ситуацию с такой стороны: каждый будет держать ответ перед Господом лично. В том числе, если смалодушничал, старательно «не заметил» рядом сироту, мечущегося в поисках поддержки подростка.

Как мыслим, так и поступаем

Депутат Государственной Думы, председатель комиссии по конституционному устройству и государственному строительству Владимир Плигин должен был, по предварительно согласованному регламенту, председательствовать на круглом столе. Выбор его кандидатуры был весьма обоснован. Внедрение ювенальной юстиции затрагивает не только систему судебных органов, но и ряда государственных ведомств.

Но господин Плигин не смог стать участником разговора. Он достаточно критично высказался о юридической обоснованности идеи внесения на утверждение Госдумы рамочного закона о ювенальных судах и даже высказал сомнение в том, насколько в целом (?! – прим. авт.) известны вложения в систему социальной реабилитации. И - спешно покинул зал.

Продолжил ведение круглого стола член Общественной палаты при Президенте РФ Анатолий Кучерена. Он выбрал другие интонации: «Вопросы такого рода всегда актуальны, потому что касаются детей. Мы все родители. И мы все понимаем, насколько это важно».

Людмила Пчелинцева, представитель Верховного Суда РФ, обратила внимание на необходимость подготовки и специализации судей. Она твердо придерживается мнения, что в ювенальной юстиции судья должен рассматривать или гражданские или только уголовные дела. Ее серьезно беспокоит возможность обеспечения ювенального правосудия в отдаленных районах:

- Как фактически мы сможем реализовать право на рассмотрение дела, например, в поселке Приморского края? Принятие закона потребует его безусловного исполнения. Мы должны реально оценивать возможности судебной системы, - говорила Людмила Михайловна.

- Почему так вязко идет продвижение идей ювенального правосудия? Законопроект был запущен и прошел первое чтение в Государственной Думе еще в 2002 году. Но, слушая сегодняшний разговор, можно подумать, что обсуждение только начинается, что вопросы не были раньше сформулированы, - с такими вопросами я обратилась к представительнице одного из московских вузов, которая активно продвигает обновленные программы подготовки социальных работников.

Ошарашил ответ:
- Его же лоббируют не олигархи. Дети мало кому по-настоящему интересны. Не та тема, которая принесет реальные дивиденды. Смотрите на ситуацию реальней.
Жутковато от такого «реализма» и от подобного смирения.

«НАН» плюс Канада

Начиная с 2002 года Российский благотворительный фонд «Нет алкоголизму и наркомании» («НАН») активно продвигает идеи совершенствования системы профилактической работы, правоприменительной практики среди несовершеннолетних. Поскольку фонд имеет региональные отделения во всех федеральных округах, удалось создать и изучить различную практику, особенности работы на многих территориях.

Канадское агентство международного развития (CIDA) выделило грант для финансирования проекта под общим названием «Совершенствование работы с молодежью группы риска». С канадской стороны его реализует Ассоциация университетов и колледжей Канады, с российской стороны главным партнером стал Фонд «НАН».

Зачем канадцам реформы

Директор проекта Таня Сэнфорд Аммар считает необходимым говорить, казалось бы, об очевидном:

- Необходимо совершенствовать социальную интеграцию молодежи групп риска, работать с семьями. Жизнь ребенка не должна подвергаться постоянному риску.

Когда знакомишься с оценками экспертов, то невольно задаешься массой вопросов. Сегодня в России детей, оставшихся без попечения родителей, больше, чем в послевоенные годы. Почему? Решусь на парадоксальное утверждение: потому что у нас все больше миллионеров и миллиардеров и пропорционально им все меньше социальной справедливости.

Почему о критическом росте тяжких уголовных преступлений, совершенных подростками, только много говорится на всех уровнях? Да потому, что никто из тех, кто шумит по поводу детских проблем, реально не отвечает за жизнь тех, кто в пять лет знает, что такое голод, в семь начинает курить и пить, в двенадцать считает себя своим в компании бездомных.

Трудно сравнивать ситуацию в Канаде и России относительно социального благополучия. За прошедшее десятилетие канадцы провели, что называется, тотальную ревизию всех слагаемых работы с молодежью групп риска. И остались крайне недовольны, посчитали, что необходима реформа.

В первую очередь, они сосредоточились на том, чтобы, с одной стороны, каждый субъект ювенальной юстиции работал на защиту прав ребенка, с другой – создали сквозную систему оценочных факторов. В этой системе отражаются фактические данные и экспертные оценки возможных рисков, особенности личности и семьи, предлагаемые и реализуемые меры предупреждения и коррекции.

Координатором этой огромной работы стали ювенальные суды. Их в Канаде чаще называют семейными, поскольку ситуации, связанные с проблемными подростками, рассматриваются с обязательным участием родителей, опекунов, родственников несовершеннолетнего.

Казалось бы, теоретически и в России достаточно умных людей, которые понимают, что социальные, образовательные и, естественно, правовые услуги должны предлагаться реально и в каждом конкретном случае с учетом особенностей ребенка. Но – предпочтительным и практически единственным остается «заявительный принцип». Инерция укоренившихся представлений огромна! Года полтора назад от госслужащей, занимавшейся в Петрозаводске, в числе прочих обязанностей, подготовкой материалов для республиканской антинаркотической комиссии довелось услышать: «Нам нужно лет двадцать, чтоб дорасти до ювенальной юстиции».

Шесть – число пилотных регионов

В Южном федеральном округе ювенальные суды уже созданы в Ростове-на-Дону, Таганроге. В этих судах дела несовершеннолетних рассматриваются в отдельных помещениях, в форме беседы за круглым столом. Судья знает возможные варианты коррекции и реабилитации несовершеннолетнего по месту жительства и учебы. Это и есть непосредственное воплощение идеи реабилитационного, восстановительного правосудия.

В ходе конференции неоднократно упоминалось имя судьи Елены Вороновой из Ростовского областного суда. Эта женщина лично во многом способствовала реальному становлению ювенальных судов, распространению опыта в других регионах.

- Моя досудебная практика – работа в органах прокуратуры, надзор за соблюдением прав несовершеннолетних. Опыт подсказывал, что наши традиционные формы работы с детьми и подростками группы риска обречены на низкую эффективность. Я начинала с того, что вышла с рядом предложений по внесению изменений в правоприменительную практику в рамках действующего законодательства, - говорила мне Елена Леонидовна в коротком интервью.

Основанием, - добавила она, - послужили Конституция страны, международные законы, подписанные Россией. Областной суд последовательно изучал различную практику. Нам было важно остановиться на таких технологиях, которые применимы в российских условиях. Канадцы создали эффективную систему ювенального правосудия. Мы неоднократно встречались, обсуждая возможности совместного проекта, и теперь, в ходе его реализации, продолжаем взаимодействие.

- В нашей области удалось договориться, что координационную роль будет выполнять судебная власть, - продолжает Елена Леонидовна.- В совет вошли все субъекты, которые в соответствии с законодательством занимаются делами несовершеннолетних, представители общественных организаций, которые активно работают с детьми и молодежью группы риска.

В Брянской области усиленное внимание обращено на реабилитацию подростков, находящихся в исправительных учреждениях, на их сопровождение после выхода из воспитательных колоний. Я беседовала с председателем Брянского областного отделения Фонда «НАН» Александром Тутиковым. За плечами у него опыт работы в качестве руководителя исправительных учреждений для несовершеннолетних. Сейчас он преподает в Брянском университете. Один из очередных проектов в Брянской области - создание собственного журнала, освещающего проблемы несовершеннолетних и ювенального правосудия.

В Чувашии сделаны впечатляющие шаги по социальному программированию и реабилитации молодежи, вернувшейся из мест лишения свободы. Эта практика неоднократно отмечалась специалистами. В ряде сборников, выпущенных в ходе проекта, рассказано о различных подходах служб пробации (исполнения условного наказания, вынесенного судами). Проблемой нашего правосудия и общества в целом остается высокий рецидив преступлений и правонарушений.

Пока новое для россиян понятие кейс-менеджмент в Чувашии нашло реальное воплощение. Кейс-менеджер – это человек (чаще – служащий госучреждения), который решает, в каком направлении работать с молодым человеком, какие использовать подходы, какие ставить цели. Он также следит за процессом достижения этих целей. Планирование кейс-менеджмента построено на обзоре всей имеющейся информации о несовершеннолетнем.

В Юго-западном округе Москвы есть известный реабилитационный центр «Квартал». С практикой его работы участники Всероссийской конференции смогли познакомиться непосредственно. Здесь получают поддержку, проходят реабилитационные программы не только дети, на которых сказались негативы мегаполиса, но и иногородние, приехавшие кто за приключениями, кто по зову призрачной надежды. Социальные технологии «Квартала» отрабатываются не первый год. Они документированы, по ним написаны пособия и научные исследования.

И снова о юге России особо

О Ставропольском крае, также принимающем участие в российско-канадском проекте, стоит говорить особо. Живет в Ставрополе Валерий Митрофаненко, преподаватель вуза, подвижник и потрясающе активный человек. После знакомства с аналитическим материалом о работе ставропольцев, признаюсь, испытала чувство хорошей зависти. Не чиновничество диктует, как, кто и в каком количестве будет представлять свои ресурсы. Есть областной консультационно-координационный центр, есть инициативные молодые лидеры. Не случайно сквозная тема проекта, порученная ставропольцам, - «Добровольческие программы профилактики в местном сообществе». Их реализация осуществляется через центр ювенальных технологий «Дети Юга».

Впечатлило выступление на одном из пленарных заседаний Патимат Омаровой из Дагестана. Каждое ее слово и утверждение – по существу. Проект «Седьмой элемент» в Дагестане посвящен просвещению молодежи, знакомству с сущностным пониманием, что значит жить в мире с другими людьми, какие принципы следует соблюдать, чтоб расширялось поле сотрудничества и партнерства. Это ли не проблема проблем большинства граждан страны?

В выступлении Патимат не были упомянуты принципы Ислама. Но то, что она говорила, глубинно совпадало с тем, к чему стремятся верующие люди. К высокой ответственности, к верности слову, к справедливости и взвешенности, к милосердию.

На круглом столе после выступления Владимира Плигина именно она сказала:
- Я - не депутат и не психиатр. Но я – гражданин страны. Если нам нужны наши дети, мы, взрослые граждане, должны принимать решения, как спасать их и находить для этого все необходимые средства.

Очевидно, что в большей части нашей огромной страны нет такого обостренного внимания и реакции на проблемы детей и подростков. В наличии некие оргмероприятия, появление все новых должностных лиц (теперь у нас есть уполномоченные и по правам ребенка). Да велик ли от них толк?

Не только военные действия в южных регионах обострили там внимание представителей гражданского сообщества к судьбам детей. Территории, где традиционно исповедуется Ислам, высоко почитаем институт семьи, сохраняется уважение к обязательствам родителей перед детьми и детей перед родителями. Страшнее оказалась не боязнь бедности, неудовлетворенность политическими решениями или необходимость стать на какое-то время внутренними мигрантами. Сработало на ментальном уровне укорененное требование: страх в сердце, если оставлен без попечения беспомощный, будь то ребенок или старик. Это – лучшая гарантия от бесполезных, бессмысленных занятий, вялости, смирения перед несправедливостью.

…Так будет ли в России ювенальная юстиция? Частичным ответом на этот вопрос можно считать решения, которые приняты на последних заседаниях Президиума Совета судей Российской Федерации.

В конце декабря этот высший коллегиальный орган российских судей рассмотрел вопросы совершенствования судебной системы в России и перспективы ее развития до 2023 года. Пункт о развитии ювенальной юстиции следует вторым, после положения о создании системы административных судов. Судейское сообщество признает: необходимо последовательное оздоровление семейных отношений, уменьшение правонарушений и снижение преступности несовершеннолетних.

Что скажут законодатели? Пока большинство из них согласны с тем, что новации развиваются в рамках действующих норм, накапливается правоприменительная практика.
Состоится ли внесение дополнений или изменений в закон о судебной системе, в какой редакции? Зависит сие, во многом, от внятных требовательных формулировок общества, настойчивости нас, граждан.

Материалы по теме