Фотолетопись Тегерана – в студии Тахами

«На ловца и зверь бежит», – гласит русская поговорка. Стоило мне только подумать: а не написать ли путеводитель по Тегерану, но не в стиле коммерческо-суетливых покет-буков «город с одного взгляда», а вдумчиво, с любовью к истории, с почтительным желанием постичь дух места; стоило отправиться по городу вместе с московским фотографом Василием Прохановым, – как мы совершенно «случайно» попали к человеку, которого знает весь Иран: к хозяину частной фотостудии Дариушу Тахами. Теперь никто не поверит, что мы заранее не получили о нём информации, рекомендации, не договорились о встрече… – но именно так и было!

Мы с Василием наметили с утра посетить Музей прикладного искусства при Министерстве культуры, а тот, как оказалось, сменил адрес… сначала мы растерялись, невесело побрели к площади Бахарестан… и вот, очутившись в мире старых фотокартинок, перешагнули за грань нашего времени.

…Сидели за чашечкой кофе в тесной тегеранской лавочке, заваленной папками с пластинками, картонками, бесконечными копиями образов Ирана начиная со времён зарождения фоторемесла. Мешали своим внезапным гостеванием постоянно заглядывающим в студию и желающим что-то сказать хозяину, получить или дать заказ. Но мы были гости – а на Востоке это святое! Все только с почтением кланялись и нам и хозяину и молча давали понять, что, конечно же, зайдут попозже – раз уж такое событие… ведь не каждый день из Москвы приезжают!

– Кстати, а есть ли здесь фотографии русских в Иране? – спрашиваю я Дариуша.

– Да, конечно. Кажется, имеются старинные, рубежа 19–20 веков, но больше – времён Второй мировой войны, когда советская армия вошла к нам с севера. Мы издаём серию тематических альбомов «Фото старого Тегерана», «Старый Тегеран. Знаменитые люди… Достопримечательности… Люди в работе», «Образы эпохи Каджаров», «Тахти и атлеты». Если вам интересно, можно подготовить подборку о русских в Иране. Я не только собираю старинные фото, копирую их по заказу, но издаю альбомы с комментариями, в чём мне помогают историки и журналисты.

– А когда здесь стали заниматься фотоделом? Как возникла Ваша студия?

Студия Джавада Тахами, моего отца, – одна из самых ранних фотостудий Ирана, была основана в 1928 году. Он оставил после себя уникальный фотоотчёт о 20-м веке в Иране.

Однако не он был пионером фото в нашей стране. Первый иранский фотограф – принц Малек-Гасем Мирза, но постепенно люди за пределами царского двора подхватили его увлечение: в числе первых называют Антуана-фотографа, Машаллах Хана и Русси Хана. Стали учреждаться частные студии, и фотография становилась всё более популярным занятием всё большего числа людей из самых разных кругов общества.

Так вот, одним из них стал мой отец Сейед Джавад Тахами, который сначала открыл студию на площади Амин-Хозур в 1928 году, а после Второй мировой войны переехал на вот это нынешнее место у площади Бахарестан.

– Здесь у Вас и старинные фотоаппараты и фотореликвии на стенах. Значит, Вы продолжили дело отца?

– Вот уже более 40 лет после отца я продолжаю его дело, чтобы его не забыли, несмотря на трудности и лишения. Расскажу о нём: отец родился в 1905 году, в раннем детстве потерял родителей и отправился жить к дяде. После того как получил начальное школьное образование в мектебе, из-за финансовых трудностей стал работать в магазине тканей. Но уже через год-два оставил его и перешёл в фотостудию на улице Лалезар в Тегеране.

Сейчас историки фотодела Ирана говорят, что Джавад Тахами относится ко «второму поколению иранских фотографов». Он стал учеником таких мастеров, как Машаллах Хан и фотограф иранского Межлиса (парламента) Джахангир Хан Мосаввар Рахмани. Интерес к историческим и культурным темам привёл к тому, что мой отец стал собирать музейную коллекцию как из своих работ, так и фотографии из архивов коллекционеров. Иногда приходилось платить крупные суммы за покупку таких архивов. Тем не менее, отец был полон решимости завершить эту коллекцию, и сегодня число таких фотографий измеряется в тысячах. Он посвятил этому делу более полувека. Скончался в 1983 году.

– Вот теперь рубежный момент: как и почему Вы подхватили столь специфическое увлечение? Ведь не все дети склонны продолжать начатое родителями…

– Я родился в 1958 году. Заинтересовался фото с раннего детства и работал с отцом периодически. В 1979 г. поступил в университет, чтобы получить профессию в области драматического искусства и кинематографии.

Тот период совпал с тяжёлой болезнью отца: у него шло ухудшение зрения. И вот однажды он сказал мне: «Приходи и работай со мной. Не получишь никакого звания и степени, но освоишь торговлю».

После ухода отца я решил взяться целиком за его бизнес и не допустить, чтобы он был забыт. Хотя порой из-за финансовых тягот мы были близки к тому, чтобы продать бизнес, но… я чувствовал, что это мой долг – сохранить само явление «студия Тахами», с его памятью и рассказами-воспоминаниями отца. Для чего? И для нашей страны и для нашего иранского народа.

С тех пор я продолжил собирать фотографии и стал их систематизировать, что со временем привело к публикациям из семнадцати книг. Это комментированные книги из старых фотографий, к примеру, «Старый Тегеран: Пионеры и старейшины, Чемпионы, Художники, Каджары, Тахти…», а также ещё и «Старый Тебриз». Добавлю, что моими наставниками в этом деле были такие мастера, как Али Хадем и Голам-Хосейн Малек Араги.

Все, кто интересуется Ираном, наверняка видели фотографии из архивов Тахами в фильмах и книгах по истории. Директора известных телевизионных проектов, такие как Али Хатами (сериал «Хезардастан»), Бахрам Бейзаи и Аяри Киануш (художественные фильмы «Шаяд Вахти Дигар» («Может быть, в иное время») и «Рузегаре Гариб» («Странные времена»)), немало почерпнули для своей работы именно в нашей студии. И, конечно, многие историки пользуются нашим архивом для насыщения иллюстрациями своих книг. В издании и комментировании теперь помогают такие знатоки истории старого Тегерана, как, например, Мохаммад Мехди Парсэ, Фершад Абришами.

– А как Ваши дети – продолжат ли дело, начатое дедом?

– Они сейчас студенты, мои дочь и сын. Осваивают современные технологии и заняты преобразованием нашего архива: исполненные на стекле негативы столетней давности переводят в цифровой формат, обрабатывают в «Фотошопе». Есть надежда, что они такое дело не оставят и в их руках студия Тахами продолжит свою миссию – как чисто деловую, так и гуманитарно-историческую.

…В тот приезд в Тегеран в ноябре 2011 мне особо повезло: я не раз шёл по следам фотографов прошлого. Оказывается, студию Тахами знают даже водители подхваченных на улице такси; в музейном комплексе знаменитого шахского дворца Голестан целое здание ныне отдано под экспозицию «Фото эпохи Каджаров». Это так называемое ныне Акс-хане (Дом фотографов), ранее входившее в систему водоохлаждения дворцового комплекса. Насер ад-Дин Шах Каджар (1831–1896) увлёкся фотоделом вскоре после изобретения фотокамеры, сам стал фотографом и привлёк к своему увлечению других. Теперь под космически-геометричными сводами – и образы каджарской Персии, и немыслимых размеров причудливые фотокамеры…

И ещё фотособытие: в Музее современного искусства в парке Лалэ развёрнута временная выставка из фондов «Фотографии из международной коллекции Музея современного искусства (конец 19 в. – 1979 г.)». Это в первую очередь фотоработы первых европейцев, трудившихся на рубеже веков в Персии, а также первых фотографов из самих иранцев, и ещё уникальное собрание старинных фотокамер из частной коллекции из Тебриза.

И вот это моё первое погружение в мир старинных фото Тегерана породило такие стихи:

Фото старого Тегерана

Фото старого ТегеранаВо дворце Голестан целое здание ныне отдано под экспозицию «Фото эпохи Каджаров». Это Акс-хане (Дом фотографов), ранее входившее в систему водоохлаждения дворцового комплекса.

1

Когда-то здесь, в кристаллах Акс-хане,

Вода, сбежавшая с Эльбурса, охлаждалась.

Теперь вод нет – но память их осталась

В туманах фотографий, как на дне.

 

Я в них гляжусь, испуган и красив:

Дрожат меж рыб глаза моих Каджаров.

Вот папа с дедушкой – миг фото опожарен,

Но этот миг век тянется – как взрыв!

 

Я сквозь столетья захожу в поток

Той жизни, сквозь которую промчалась

И смерть моя, что в танцах баловалась,

И смерти смерть, что вновь дала росток.

 

Я был себе и принц, танцовщица, и шах.

Сбегая с гор иранских поднебесий,

Всё шире вижу: мир уже не тесен,

А фото оттиски туман развеют в прах!

2

pervie_fotoПервые фотокамеры

О, как неповоротлив старый ящик деревянный,

С волшебной плёнкой на тугом стекле могучем!

В него уходят люди и предметы – что ж, навеки?

Не спать, не спать. А длиться-длиться-длиться…

В зрачках потомков музыкою стать, сердечно флейтой

Укутывать стволы старинных родословий,

Баюкать пеленою вновь входящих к жизни…

3

Сикимора у зиярата имамзаде Салеха рассыпалась

 Я не успел войти и тенью насладиться…

 

Уйдёт ли Тегеран когда-то в горы?

Такой вопрос я задал бы тебе,

Когда б ты сохранилась на земле,

Сикимора, уплывшая в просторы.

 

Столетьями ты возводила ввысь

Ходивших к зиярату с чистым сердцем.

Но нет тебя: куда ж нам ныне деться

И как от суеты теперь спастись?

 

Смотрю на фото: волнами в туман

Уходят рук молитвенные ветви,

По ним, гляди ж, рождаясь будто ветром,

Проходит душ и духов караван.

 

Идут и шах в парче, и дервиш, полный дыр.

Все спотыкаются, но ангелы в подмогу

Даны Аллахом каждому в дорогу,

Чтоб каждый званый прибыл сам на пир.

 

Сикимора истлела, прах исчез,

Вернувшись в родники, как атом в звёзды.

Напомни Тегерану: нет, не поздно,

Не дерево возводит до Небес!

 

Оно рассыпалось, но зиярат стоит.

И стала твёрже в воздухе дорога

Алмазная, незримая, и к Богу

Душа захочет – искрой возлетит!