Трудности гендерного выбора Болгарии

В Болгарии в середине января 2018 года разразился нешуточный скандал из-за возможной ратификации парламентом страны Стамбульской конвенции. Болгарская Православная Церковь призвала Народное Собрание не принимать Конвенцию, усматривая в таком шаге угрозы для безопасности страны и духовной самобытности народа. Церковь в итоге смогла добиться того, что вопрос ратификации парламентом отложен до того, как в обществе не будет «достигнут консенсус».

 

Конвенция была принята ещё в 2011 году Советом Европы и подписана 45 странами. Только 2 государства из членов Совета не подписали документ – Россия и Азербайджан. Парламенты 27 стран уже ратифицировали Конвенцию. В документе декларируется цель защиты прав женщин и противодействия насилию в отношении них со стороны мужчин. Кроме того, Соглашение вводит в правоприменительную практику понятие «гендера» и «гендерной политики». Под «гендером» в документе понимаются «социально конструируемые роли, поведение, деятельность и качества, которые в конкретном обществе считаются приемлемыми для женщин и мужчин».

Такое определение весьма расплывчато и существенно расширяет возможные толкования понятий «гендер» и «гендерная идентичность». Следует прояснить, что под этими понятиями понимают авторы конвенции и как эти термины толкуются в правоприменительной практике ЕСПЧ. К примеру, в «Разъяснениях к европейскому антидискриминационному законодательству», изданных под эгидой Совета Европы, определение «гендерной идентичности охватывает не только лиц, осуществивших смену пола (транссексуалов), но включает и другие средства для выражения своего гендера, такие как трансвестизм или изменение стиля одежды (кросс-дрессинг. – Авт.)…». В том же документе можно прочитать, что «гендерная идентичность» соотносится с глубоко личностным и внутренним опытом гендера, который может совпадать с полом, полученным при рождении, а может и нет, включая личное ощущение тела… и других видов выражения гендера, включая одежду, речь и манеры». Соответственно, определение гендера как социального пола и производные от данного понятия модели общественных отношений (однополые браки и партнёрства, практики по смене биологического пола, «права» ЛГБТ-сообществ и т.д.) в соответствии со Стамбульской конвенцией должны стать объектом защиты со стороны государства. Страны, подписавшие и ратифицировавшие конвенцию, обязаны внести правки в национальные законодательства для обеспечения выполнения положений конвенции.

В сложившейся ситуации необходимо констатировать то, что Болгарская Церковь смогла объединить здоровые и консервативные силы болгарского общества для противодействия насаждению гендерной идеологии. Православную церковь официально поддержали болгарский Муфтият, католическая церковь и патриотически настроенные представители общественности. Несмотря на то, что некоторые СМИ Болгарии выдвигают в адрес Синода обвинения в «обслуживании интересов Москвы», именно Церковь и другие религиозные организации Болгарии выступили защитником подлинно национальных интересов болгарского народа. Иерархи Болгарской Церкви справедливо указывают на очевидные последствия принятия конвенции: а) насаждение чуждой ценностной системы, что приведёт к установлению новой модели управления болгарским обществом в интересах меньшинства; б) отказ всего народа от библейских истин и заповедей. Противостояние навязыванию неолиберальных ценностей, которые ставят по угрозу существование института семьи и духовное здоровье всей нации, Синод отождествляет с защитой православной веры.

Вместе с тем отстоять свой правовой и духовный суверенитет болгарам будем непросто. Положения Стамбульской конвенции являются одной из правовых основ в построении «общеевропейского дома» и мер продвижения европейских «ценностей». Болгария, которая с января 2018 г. заняла пост председателя в Совете Европы, вероятно, будет стараться сохранить имидж страны, приверженной европейским ценностям. Соответственно, следует ожидать усиления давления на Церковь со стороны власти и той части общества, которая безапелляционно принимает неолиберальную ценностную систему, агрессивно продвигаемую Брюсселем.

К тому же основная сложность вопроса заключается в том, что оспариваемые пункты Стамбульской конвенции, как и сам документ, выступают только одним из инструментов разрушения традиционных ценностей и конструирования новых идентичностей. В том числе гендерных и религиозных. На уровне институтов глобального управления(1) в настоящее время разрабатываются и реализуются различные механизмы переформатирования ценностных основ общества.

В 2017 г. ЮНЕСКО в рамках реализации Целей устойчивого развития (пятнадцатилетней программы ООН по развитию мира, утверждённой в 2015 г. и рассчитанной до 2030 г.) разработала методические рекомендации по составлению учебников («Создавая инклюзивное содержание учебников»). В методичке, в частности, содержится призыв к тому, чтобы учебные пособия продвигали идею многообразия идентичностей. Авторы рекомендаций утверждают, что категория идентичности обладает качествами «множественности и подвижности»: «ни отдельная личность, ни государство не имеют одну-единственную, неизменяемую идентичность». Как следствие, в тексте предлагается понимание религиозной и гендерной идентичностей как объектов постоянного выбора и трансформации. «Продвигая многообразие различных ролевых моделей с разными гендерами, составители учебников смогут пробудить у студентов любознательность, толерантность и критическое мышление… Путём объяснения ученикам понятий маргинализации и равенства мы поможем им преодолеть идею о предустановленности гендерных ролей, что позволит им размышлять о возможности социальных перемен».

В случае с приведённым примером ситуация усугубляется тем, что целевой аудиторией учебных материалов, написанных по рекомендациям ЮНЕСКО, является молодое поколение. Стамбульская конвенция призвана в ближайшее время обеспечить в правовом поле соблюдение принципа гендерного равенства странами-участницами Совета Европы. В то время как программа ЮНЕСКО нацелена на результат в средне- и долгосрочной перспективе. Молодёжь должна стать идейным и убеждённым сторонником принципа «равенства гендеров». Это означает, что в случае «успешной» реализации данной программы общество будущего станет в основе своей качественно иным – с гендерно нейтральным мышлением и многообразием гендерных идентичностей.

 Даже в случае успешного преодоления Болгарией угроз, связанных с ратификацией Стамбульской конвенции, болгарское общество должно быть готово к отражению других вызовов, направленных на разрушение национального государства и традиционных ценностей.

Закономерно возникают вопросы: как указанные рекомендации ЮНЕСКО будут реализовываться на национальном уровне? И готовы ли мы, в России, к отражению подобных угроз?

(1) Под глобальным управлением предлагается понимать систему наднациональных институтов, которые осуществляют функции планирования, регулирования, контроля над процессами развития мира и задают смысловые векторы обустройства мира на основе критериев, ими разработанных.

Андрей Серебрич

Понравился материал? Пожалуйста, расскажите об этом окружающим, сделайте репост в соцсетях!

Читайте нас в Телеграм: t.me/newislamru