Тёмная сторона Ингушетии

Что может стоять за попыткой громкого теракта в республике

Появилась информация о том, для кого был предназначен нашпигованный взрывчаткой автомобиль, обнаруженный вчера силовиками у мечети села Али-Юрт (Ингушетия). Покушение могло готовиться на лидера салафитов (исламских фундаменталистов) республики.

– По неподтверждённым данным источников, вероятно, неизвестные готовили покушение на имама али-юртовской мечети Ису Цечоева, – сообщает ТАСС.

Об этом же вчера вечером более категорично заявил и ингушский правозащитник Магомед Муцольгов. Правда, деятельность последнего вызывает большие вопросы у представителей правоохранительных органов (в ноябре 2015 года они провели обыски по месту работы и жительства Муцольгова по подозрению в работе по «дискредитации деятельности российской власти на Украине и в Сирии» и «связи с иностранными НКО»), но допустим такую версию. Тем более, что аналогичную высказали на своих интернет-ресурсах и салафиты.

Иса Цечоев известен как наиболее авторитетный представитель салафитской общины Ингушетии, численность которой сейчас измеряется тысячами приверженцев. Салафиты республики последние годы находятся в публичном противостоянии с традиционным для региона суфизмом (духовно-воспитательное направление в умеренном исламе), которое выражается в активной заочной полемике в Интернете и на собраниях приверженцев каждого из этих религиозных течений.

11 марта этого года ещё одна начинённая взрывчаткой машина взорвалась у мечети в селении Насыр-Корт, настоятелем которой является Хамзат Чумаков, также позиционирующийся на интернет-ресурсах ингушских салафитов как один из их видных представителей. Чумаков, правда, при произошедшем рядом с его машиной мощном взрыве получил лишь несколько царапин («отделался незначительным испугом», как сказали бы Ильф и Петров), были ранены несколько находившихся рядом прихожан мечети.

Всё это вызывает вопросы, потому что, как говорят сами выходцы с Северного Кавказа, «если у нас хотят кого-то убить – его убивают». Число исламских священнослужителей, убитых за последние 15–20 лет в результате терактов, исчисляется десятками, если не сотнями. В 1998 году в результате взрыва фугаса на дороге погиб в своей машине муфтий Дагестана Сайидмухаммад Абубакаров, в 2012 году смертница подорвала себя на приёме у духовного лидера суфиев той же республики, шейха Саида-афанди Чиркейского. Ректор исламского Института теологии и международных отношений (Дагестан) Максуд Садиков, опасаясь покушения, ездил в бронированной машине, но и это его не спасло – убийцы расстреляли его вечером, когда он вышел из автомобиля и шёл к своему дому.

Но все погибшие священнослужители – представители традиционного ислама, как правило, суфии. Покушавшаяся сторона, как правило, представлена радикалами из числа нетрадиционного ислама, обычно называемого ваххабизмом. Впрочем, авторитетные богословы объясняют, что в наши дни это религиозное течение предпочитает выступать под красивым названием салафизм, то есть последователи праведных предков (первых поколений последователей Пророка).

Подобная ситуация в совокупности с массовым отъездом северокавказских салафитов в Сирию для участия в террористических группировках у многих неизбежно вызывала вопросы. Особенно когда в соседнем Казахстане в последние месяцы один за другим стали происходить вооружённые выступления, за которыми стояли местные последователи салафизма (как утверждается местными экспертами, возникшие под сильным влиянием единоверцев с Северного Кавказа).

– Практически все события (проявления терроризма. – Прим. Лайфа), которые у нас были с 2011 года, в той или иной степени связаны с салафитами, – заявил журналистам 29 августа председатель Комитета национальной безопасности Владимир Жумаканов. – Поэтому, я думаю, в ближайшее время они будут рассматриваться на самом высшем уровне – на уровне главы государства и на уровне Совета безопасности.

Речь, напомним, идёт об инициативе законодательного запрещения в Казахстане салафизма как экстремистской идеологии (такие предложения прозвучали сразу после масштабного теракта в Актобе 9 июня этого года, где боевики напали на военную часть и полицейских, по сути, пытаясь взять в руки власть в городе). Жумаканов пояснил, что этот вопрос «прорабатывается», добавив, что уже известно о задержании ещё трёх террористических группировок салафитов.

Соответствующие мысли могли возникнуть и по другую сторону Каспия. В декабре 2013 года после терактов в Волгограде с инициативой о запрете ваххабизма на всероссийском уровне выступил депутат Госдумы от Чеченской Республики Шамсаил Саралиев. Уже в июле этого года депутаты Народного собрания Ингушетии внесли в российский парламент законопроект, предлагающий ужесточить контроль за религиозными организациями.

– По предварительным данным, на территории Республики Ингушетия существует более 70 незарегистрированных религиозных групп, – отмечается в документе. – Ряд из них имеет радикальные убеждения, сущность которых сводится к изменению основ конституционного строя и нарушению целостности Российской Федерации, разжиганию религиозной и национальной розни, которое впоследствии может вылиться в одномоментное вооружённое сопротивление против государственного аппарата.

В этой ситуации кто-то мог решить перевести стрелки в обсуждении, организовав, например, имитацию покушения на видного лидера салафитов на Северном Кавказе. Мол, какие же обвинения в терроризме, если на них самих покушаются?

Да и в целом для поднятия популярности предстать в ореоле жертвы весьма выгодно. Подобные примеры хорошо известны и из истории, например, известный деятель французской Фронды XVII века «хитрый кардинал де Рец для возбуждения симпатий к своей особе имел обыкновение нанимать несколько человек, чтобы те обстреливали из ружей его карету».

Автор: Владислав Мальцев

Источник: Лайф