За скандалом с «женским обрезанием» стоят либералы и ваххабиты?

Такого взрыва эмоций в Интернете, как вчера в ходе обсуждения высказывания муфтия Исмаила Бердиева вокруг женского обрезания в Дагестане, мне не доводилось видеть года так с 2012-го (со времён скандала вокруг выходки Pussy Riot, умело подогреваемого медиавбросами про «часы и квартиру патриарха»). Ненависть к религии (в тот раз – к православию, в этот – к исламу, но многие переходили и на осуждение верующих в целом, хотя формально и тогда, и сейчас мишенью был глава религиозной организации) зашкаливала. Некоторые «борцы за права женщин» одновременно призывали и судить муфтия за якобы призыв к противозаконным действиям (появилась даже интернет-петиция), и принудительно стерилизовать его.

Отметились точно с такими же пикетами, как и четыре с половиной года назад, либеральные оппозиционеры. Мария Баронова (глава «Открытой России» Михаила Ходорковского) устроила пикет перед Соборной мечетью Москвы, обвинив по ходу дела всех вокруг в том, что «у нас принято притеснять и унижать целыми этносами, гендерами и социальными группами».

Правда, мечеть на проспекте Мира не имеет никакого отношения к Координационному совету мусульман Северного Кавказа, который возглавляет Бердиев, а принадлежит совсем другому, московскому муфтияту – который вчера, кстати, осудил практику женского обрезания. Да и в школе Бароновой должны были объяснить, что «бараны» и «женщины» – не личные имена, а поэтому пишутся в русском языке со строчной буквы (другое дело, первое слово очень сильно намекало на фамилию пикетчицы-кандидата в депутаты, наводя на мысль о весьма топорном пиаре).

Да и обвинение обществу в том, что «в Москве несколько миллионов мусульман... чувствуют себя абсолютно униженными и чужими» на фоне призыва Бароновой в посте в Facebook «режьте баранов!» (напомним, последние годы упрёки мусульманам в крупных городах адресовались по поводу публичного забоя скота на праздник Курбан-байрам) звучит как-то двусмысленно. Тем более, на фоне недавних заявлений главы «Яблока» о том, что (по его мнению) ислам это «ужас современного мира» и прочих, некоторые из которых нельзя привести ввиду их откровенной нецензурности.

Но, собственно, из-за чего вообще разгорелся весь сыр-бор? Помимо заявления муфтия, это опубликованный 15 августа отчёт «Правовой инициативы» по поводу распространения женского обрезания в Дагестане, начинавшегося с громкой декларации о том, что это скрывают от общества, что «никому и в голову не может прийти, что это на территории современной России, а не в Африке, где подобные практики традиционно распространены».

Но вот насколько массово распространены такие практики в России?

– Женское обрезание в Дагестане, имевшее ранее более широкое распространение среди разных народов республики, сейчас практикуется лишь отдельными общинами, – отмечается в предварительной статье по результатам исследования, опубликованной одним из авторов доклада Саидой Сиражутдиновой в февральском номере журнала «Социология семьи и пола». – Место сосредоточения этих общин – высокогорные восточные районы республики.

В отдельных высокогорных сёлах! Далее. По поводу претензий к религии.

– Это вообще не имеет отношения к традиционному исламу. Это скорее доисламские пережитки. Те районы приняли ислам достаточно поздно, – объясняла вчера в интервью Сиражутдинова. – Скажу больше: подобную практику поддерживают как раз представители нетрадиционного ислама... Салафиты утверждают, что женское обрезание не наносит вреда здоровью.

Об этом же можно прочесть в её февральской статье: «Имам салафитской мечети на Котрова ответил, что женщинам обрезание делать надо. Согласно салафитским авторитетам Ибн аль-Усаймину и Ибн Таймийа, цель обрезания – уменьшение желания женщины».

Мечеть «Ан-Надирия» на улице Котрова в Махачкале – едва ли не основной центр нетрадиционного ислама в республике, представители которого (например, известный проповедник Абу Надир Медетов) за последние годы массово уезжали в Сирию, примыкая там к террористам из ИГИЛ (запрещённая на территории РФ группировка).

Какое отношение это имеет к представителям традиционного исламского духовенства, которых радикалы в том же Дагестане убивали десятками? Никакого. Фраза из интервью Бердиева, как выяснилось, была просто выдернута журналистами из контекста (примечательно, что полный текст его выступления никем не приводился).

– У меня спросили: «Женское обрезание есть или нет?» Я сказал, что слышал – где-то в Дагестане такой обычай (с целью «снизить желание у женщин». – Прим. Лайфа) есть. Или был. Сейчас я не знаю, есть он или нет. Вот это я и сказал, но по шариату такого точно нет – по религии есть только у мужчин обрезание, – пояснил вчера вечером Бердиев (который, собственно говоря, является муфтием Карачаево-Черкесии и действительно вряд ли в курсе обычаев в некоторых горных селах Дагестана). – Но я в шутку сказал: «Было бы очень хорошо, если бы такое обрезание делали везде, повсеместно. Тогда и разврата было бы меньше». Вот это они взяли и начали говорить, что муфтий призывает к тому, что делать обрезание (всем женщинам. – Прим. Лайфа).

– То, что он (Бердиев. – Прим. Лайфа) повторяет что-то про ограничение сексуальности путём обрезания, говорит о том, что он вообще никогда не встречался с этой практикой в своей жизни, – отметила вчера в соцсетях главный редактор исламского информационного портала Islam.ru Галина Хизриева.

По её словам (уроженки и жительницы Дагестана), «в мусульманских культурных комплексах оно (женское обрезание. – Прим Лайфа) осталось как пережиток доисламских верований», которые подчёркивают принадлежность к общине «в отдельных высокогорных сёлах». Учитывая, что речь идёт о сёлах, где давно действуют исламские радикалы, не исключено, что этот обычай мог быть принесён туда с Ближнего Востока в рамках «арабизации» кавказского ислама (феномен таковой в плане одежды и поведения в последние годы описывают местные жители).

– Что касается медийности этого обрезания, то понятно, почему она имеет место, – объясняет Хизриева. – В наше время очень любят говорить про секс-насилие. Это привлекает людей. На этом легко пиариться и прослыть эдаким революционером от правозащиты... Современный Дагестан – это не то место, где эта проблема имеет такое уж большое значение. Гораздо более ужасно то, что наши дети уходят в ИГИЛ и становятся там кровожадными головорезами.

Однако московские и дагестанские правозащитники, чрезвычайно возбудившиеся сейчас по поводу женского обрезания в горных сёлах и даже призвавшие судить муфтия Бердиева, при этом почему-то давно опекают салафитов (как раз наименее склонных к признанию прав женщин, как это понимается и в Саудовской Аравии), вставая на их защиту при каждой попытке официального духовенства и силовиков навести порядок в исламской сфере республики. Не потому ли, что, как уже писал ранее Лайф, именно в этой фундаменталистской среде московские либералы совсем недавно решили искать союзников в регионе как главных местных оппозиционеров?

А заодно умело раздули межнациональное и межрелигиозное напряжение в стране, как раз накануне выборов (об опасности чего ранее прямо предупреждало Федеральное агентство по делам национальностей), в те самые дни, когда верующие традиционных религий России проводили в Грозном форум, посвящённый борьбе с радикализмом и терроризмом.

Владислав Мальцев

Источник: Life