Действительно ли в Сирии «Арабская весна»?

Вот уже почти год как в Сирийской арабской республике началась волна антиправительственных протестов. За всё это время выступления претерпели определённые изменения, то усиливаясь, то затухая, в целом сохраняя очаг напряжённости в стране. Однако представляемая некоторыми силами ситуация в Сирии как «неуправляемая» всё же позволила добиться прибытия в Дамаск делегации наблюдателей от Лиги арабских государств, что, с одной стороны, стало определённым успехом режима (выигрыш времени и в некотором смысле уступки, компромиссный шаг), а с другой, говорит об отсутствии единой, сплочённой позиции арабских стран по сирийскому «кризису».

В целом, кризисом складывающуюся ситуацию назвать сложно, тем более кризисом политическим. Все государственные органы, ветви власти по-прежнему функционируют, выполняя свои функции практически повсеместно. При этом проблемы вызваны не мирно митингующими демонстрантами, а вооружёнными бандами террористов, постоянно подогревающих и провоцирующих без того раздражённый народ на необдуманные и спонтанные действия, что в результате приводит к жертвам среди мирного населения. Отсюда можно задать вопрос о целесообразности причисления Сирии к странам Северной Африки и Ближнего Востока, которые накрыла волна «Арабской весны». 

Прежде всего необходимо дать определение феномену «Арабской весны». В России определение этого феномена выглядит следующим образом: революционная волна демонстраций и протестов, начавшихся в арабском мире в декабре 2010 года, приведшая к политическим изменениям. То есть в основе лежит в целом деструктивный посыл, дающий понимание насильственного, агрессивного характера изменений. В американских источниках больше встречается другой подход в определении данного явления: самостоятельно зародившиеся демократические восстания, распространившиеся по всему пространству арабского Востока. В данном случае акцент поставлен на свободный, демократический характер процессов, происходящих в регионе. В арабской прессе используются разные характеристики: «протестные движения», «революции», «демонстрации с демократическими требованиями», «арабские восстания». Сами арабы не дают точную универсальную характеристику «Арабской весне», лишь улавливая её основные тренды. В конечном итоге их видение данного процесса можно выразить следующим образом: невозможно использовать все эти вышеперечисленные названия ко всем «арабским восстаниям» в силу их индивидуальных особенностей, разной природы государств, в которых они проходят, что делает сложным дать этим процессам единое имя.

Исходя из вышеперечисленного, становится очевидна разница в используемых определениях, когда акцент делается на то, что этот феномен независим и характеризуется как демократический.

Единого мнения нет, да и, наверное, не будет относительно того, насколько самостоятельным и независимым феноменом стала «Арабская весна». Однако абсолютно точно нельзя отрицать ни социально-экономические факторы, повлиявшие на всплеск антиправительственных демонстраций, ни коммуникационно-сетевой фактор, консолидировавший значительную часть протестного общества – молодёжь.

Тем не менее, в цепочке стран, которых всё-таки «накрыло» волной «Арабской весны», Сирия представляется звеном, выбивающимся из общей цепочки.

К этой мысли подводят следующие факты.

Во-первых, в Сирии в одной из последних начались протестные демонстрации, которые в первые месяцы массовыми назвать никак было нельзя. Массовый характер протесты приобрели лишь ближе к середине-концу лета, да и даже тогда их сложно было назвать массовыми. С того времени оппозиция окончательно взяла на вооружение метод террористических атак и провокаций, что, в свою очередь, усилило напряжение в стране.

Во-вторых, в стране по сей день отсутствует единая, сплочённая оппозиция. Это возможно объяснить целым рядом причин. В частности, в силу узлового геополитического положения страны в ней заинтересованы разные силы. Огромное количество интересов мировых и региональных игроков сталкивается в этом государстве, каждый хочет «урвать своё» (США, Россия, Китай, Иран, Франция, Турция, КСА, Катар, Иордания, Ирак и т. д.). Плюс ко всему отсутствует сбалансированная и единая позиция во всех «лагерях» мирового сообщества (как на Западе и в Евразии, так и в самом регионе) по ситуации в стране. Всё это приводит к тому, что у различных оппозиционных групп появляется большой выбор адресатов, к которым можно обращаться за помощью и поддержкой в их «справедливой борьбе» за демократию, права и свободы.

В-третьих, с первых дней антиправительственных выступлений и по сей час у режима сохраняется довольно внушительная поддержка среди населения, состоящая не только из представителей этно-конфессиональных меньшинств страны, но и из суннитов.

В-четвёртых, практически с первых дней демонстраций против Сирии ведётся массированная информационная война. Подобных размеров её в случае Туниса, Ливии, Египта не было.

В-пятых, Сирия – страна, с которой у США были традиционно напряжённые отношения. К тому же только Сирия и Ливия из всех стран, которых коснулась «Арабская весна», входили в американский список «государств-изгоев».

В-шестых, практически с первых месяцев протестов в страну стали проникать оружие и боеприпасы для радикальных оппозиционеров извне, финансируемые в основном из стран Залива (Саудовская Аравия и Катар). Иракская и Иорданская границы являются основными воротами, через которые просачиваются на сирийскую территорию средства, оружие, боевики и всё необходимое для ведения «подрывной» деятельности в Сирии. В особенности данный поток усилился в связи с окончательным свержением Каддафи осенью и его смертью, что позволило перебросить из Ливии группы повстанцев на «сирийский фронт работ».

В-седьмых, обострившийся поначалу курдский вопрос так и не был до конца разыгран противниками режима. В основной своей массе курды остаются нейтральными и уж во всяком случае не требуют с пеной у рта смерти Асада или, того хуже, независимости, что вычленяет их из рядов радикальной оппозиции. 

Всё это заставляет задуматься над тем, что феномен «Арабской весны» был грамотно использован заинтересованными странами для «раскручивания» и дестабилизации ситуации в Сирии. То есть это государство нельзя назвать в полной степени «жертвой» «Арабской весны». И при всех прочих факторах, повлиявших на внутреннюю дестабилизацию положения в стране, роль внешних сил куда важнее. В особенности это отразилось на ранних этапах.

Алексей Хлебников