Добро порождает добро!

Сулайман Уладиев – о том, как придти всем вместе к лучшему, к добру, стабильности

Сулайман Баширович Уладиев. Родился в 1948 году. Окончил филологический факультет Дагестанского государственного университета (1975), исторический факультет Кабардино-Балкарского государственного университета (1984).

2003–2007 г.г. – депутат Народного Собрания Республики Дагестан. 2008–2009 г.г. – директор филиала ВГТРК – ГТРК «Дагестан». С ноября 2009 г. по настоящее время – 1-й заместитель главы Муниципального образования «Город Хасавюрт».

Общественная работа:

член правления Комитета по защите Конституции Российской Федерации по Республике Дагестан. С 2006 г. – председатель Союза общественных объединений Республики Дагестан «Отечество». С 2008 г. – член Общественной палаты Республики Дагестан. С 2010 г. – сопредседатель ДРОО «Территория мира и развития».

На протяжении последних месяцев в Дагестане всё чаще поднимается вопрос диалога с целью снять противостояние в республике, заключить межрелигиозный мир и наконец-то дать возможность народу спокойно выдохнуть: «Ну вот, всё хорошо, все молятся в сторону Каабы, а что у каждого в душе – знает только Господь, все мы созданы Единственным Всемогущим Аллахом и к Нему будем возвращены». Насколько это реально и всем ли нужен такой мир в Дагестане – я попыталась узнать у человека, которого в республике знают многие и который внёс немалую лепту в установлении такого мира на своей Родине. Итак, Сулайман Уладиев – о том, кто ведёт диалог, существует ли в Дагестане религиозное противостояние, и ещё о многом другом наболевшем.

– Сулайман Баширович, cегодня в республике достаточно сложная ситуация. Каким образом, на Ваш взгляд, можно снять это напряжение? Какие действия для этого необходимо в первую очередь совершить всем: и власти, и религиозному управлению, и народу?

– Ситуация действительно достаточно сложная. Я не имею в виду социально-экономическую ситуацию, т. к. не являюсь специалистом по экономике, тем более не хотел бы сейчас заниматься оценкой направления дагестанского прогресса или регресса в этой области. Я имею в виду общественно-политическую ситуацию, и прежде всего – внутреннюю социальную напряжённость дагестанцев. Такая ситуация сложилась во взаимоотношениях внутри дагестанского населения, духовно-нравственном состоянии дагестанского общества. К сожалению, продолжаются кровопролития, вооружённое противостояние, гибель дагестанцев, молодых людей, представителей правоохранительных органов, тех, которые оказались рядом, многих ни в чём не повинных людей. Это приводит к тому, что родственники, когда теряют их, тоже, думаю, начинают садиться условно в разные окопы. Это, конечно, искалеченные души… В этой ситуации не может быть нормальной экономики. У Дагестана и нормальной репутации нет. Мы должны сегодня констатировать, что из-за этих процессов в течение последних 15–20 лет имидж республики опустился так низко, что в нашей России и во всём мире к нам приблизительно такое отношение, какое у нас к афганцам. Мы стали чуть ли не республикой варваров – экстремистов и радикалов, ни перед чем не останавливающихся. Если мы убиваем муфтиев, алимов, депутатов Народного Собрания, имамов, генералов – уже понятно, что это ужасающая репутация. И мы с этим сталкиваемся, когда бываем за пределами республики. Дагестанцам надо над этим размышлять. В последнее время мы немного научились это делать. Само общество не должно быть равнодушным и пассивным. Каждый из нас несёт ответственность за то, что происходит в республике. Мы не должны вести себя так, будто эти процессы не имеют к нам никакого отношения. Это может придти в дом каждого из нас. Поэтому здесь нужна активная деятельность со стороны каждого. Разумеется, когда мы задаёмся вопросом, что надо сделать, чтобы изменить такую трагическую ситуацию, то надо сначала обозначить, кто может заниматься этими проблемами и кто обязан ими заниматься. Вот на этом поле, на мой взгляд, действуют такие потенциалы и ресурсы, как, во-первых, сама дагестанская власть, правительство, президент и его администрация, муниципальные главы, правоохранительные органы, то, что мы называем государством. Во-вторых, это дагестанское общество, народ. Наконец, безо всякого сомнения, это исламские алимы. Я сейчас не говорю, что они разные, это как бы естественно, речь не идёт о принципиальных противоречиях, которые могут привести к каким-то плохим последствиям. Мы – традиционное общество. У нас ещё осталось уважение, доверие к власти, которого с каждым днём становится всё меньше. Таковы мои субъективные ощущения.

У власти есть структуры: министерства, комитеты, чиновники, интеллектуальные центры, опыт, практика – всё есть. Власть – это же сила, только куда её применить? Власть должна думать о судьбах Дагестана и дагестанцев не только и не столько методом проведения круглых столов и совещаний, хотя и это нормально, а прежде всего надо вести себя на этом поле как мусульмане. Это мусульманская республика не в смысле режима правления, а в смысле количества – примерно 95 % проживающих на территории Дагестана. Если у власти есть люди, которые запятнали себя и совершили поступки, недостойные для человека и недостойные с точки зрения мусульманского поведения, то эти люди должны уйти. Мы все читаем и перечитываем историю праведных халифов; когда к халифу Умару пришёл проситель по личному делу, халиф потушил свечу, т. к. она была государственная, и зажёг другую. Вот если бы все так делали, тогда ничего бы этого не было. Мы не можем действовать как халиф Умар, но надо к этому стремиться. Представьте себе такую ситуацию: государство делает всё, чтобы восстановить в республике мир и стабильность, местная власть принимает эти правильные решения, чиновники начинают делать всё чисто и правильно и становятся образцом нравственного поведения. Вырабатывается государственная политика, стратегия и план, реализация этих задач и целей. Главная наша задача – остановить кровопролитие и превратить нашу республику в такое место, чтобы в мире и в России говорили: там живёт прекрасный народ, благородный, безупречный, высоконравственный, добрый, гуманный. Нет ни одного теракта, ни одного убийства. Мы должны к этому идти, к этому же Ислам призывает. Нет такой группы, такого центра, такого комитета, который занимался бы этими вопросами. Вы скажете: там же есть Миннац. Да, есть. Аналитическое Управление, профильное направление – вот и всё. Может быть, вице-премьер курирует где-то там образование.

А вот единого центра, занимающегося решением дагестанских проблем, куда были бы включены от пяти до семи человек, которые анализировали бы всё, что здесь происходит, и предлагали бы конкретные пункты плана для того, чтобы решать эти вопросы, – нет. В такой центр без зарплаты пойдут работать люди, чья душа болит за Дагестан. У власти в этом направлении огромное количество полномочий. В том числе она может административно, интеллектуально помочь, где-то и в финансовом отношении.

Власть должна подумать над тем, чтобы укрепить какую-то материальную базу тех структур, которые занимаются стабильностью Республики Дагестан.

Теперь что касается общества. Мы должны измениться. Мы – дагестанцы, нас никто не изменит. Понятно, что всё по воле Аллаха I. Но Он дал нам разум понять, где плохое и где доброе. Поэтому человек должен быть инициативен. Само общество и каждый из нас должны думать над тем, что происходит в Дагестане, и предпринять все шаги, чтобы исправить эту ситуацию. Когда мы говорим, что дагестанцы озлоблены, что у нас внутренняя напряжённость, это не абстракция – это каждый из нас. Мы должны быть активными, а мы не активны, мы где-то на стороне. Между властью и дагестанским народом – огромная пропасть. У людей свои проблемы, они даже вынуждены ездить за границу зарабатывать кусок хлеба. Посмотрите на наших женщин, которые по 8–9 часов ежедневно стоят на рынках, а потом ведут хозяйство, – это ужасающая трагедия. Никуда это не годится! Общество должно контролировать власть. Я уже устал говорить, что власть – это слуга народа. Ведь единственным источником власти является дагестанский народ. Мы же не принимаем никакого участия в формировании власти. Потом говорим, что на выборах не было и пяти человек, а приписали, что были 90 человек; те тоже вынуждены так писать, потому что такая плохая система. Но, с другой стороны, нам самим надо прекратить врать. Я бы не хотел сейчас выглядеть неким ментором, который занимается нравоучением, у меня нет этой цели и нет морального права, но у меня есть право гражданина, мусульманина. Я спрашивал у алима, может ли такой человек, как я, который занимался светскими науками, призвать к благому. Он сказал: да. Это твой долг. Каждый из нас должен быть активен и призывать другого, чтобы он становился с каждый днём лучше и лучше.

Мы сегодня с одним политиком из центральной России встречались, он говорит: вот если заменить одного политика другим, он же тоже будет воровать и повторять то, что делал его предшественник. Какие гарантии, что будет иначе? А я ему говорю: гарантии есть, если посадить на его место человека, соблюдающего религиозные требования алимов и имамов и, конечно, светски подготовленного. Ничего страшного нет. Главное – никакого препятствия с точки зрения государства и закона для этого нет.

– Мне приятна ваша мысль, но есть такая истина, что у каждого государства та власть, которую заслуживает народ. Неужели наш народ настолько изменился в хорошую сторону, что заслуживает таких правителей, как алимы?

– Вот народу именно это надо объяснять, мы же сейчас с вами именно этим и занимаемся, чтобы народ понял, в чём проблема. Если мы объясним нормально, думаю, что люди поймут.

– Так у нас коррупция зачастую снизу вверх идёт. К примеру, родитель несёт деньги преподавателю за ЕГЭ, разве он не становится звеном этой коррупции?

– То, что происходит в Дагестане относительно коррупции, – отдельная тема. Мы сами, с одной стороны, осуждаем, а с другой стороны, если, например, мать заболеет, что будем делать? Но другого варианта борьбы тоже нет.

Самое главное заключается в том, что чиновник, который занимается казнокрадством, или боится или не боится власти, но в любом случае он её изнутри знает. А алим боится Аллаха I и именно поэтому не будет заниматься этим, а не по каким-то другим соображениям. Конечно, я не говорю, что надо избирать только алимов и что других достойных людей в Дагестане нет. Вы правильно сказали, что мы имеем таких правителей, которых достойны. Вот они и такие, как мы: и главы правительства, и чиновники-прокуроры, и начальники, милиция… разницы нет. Но если рассматривать государство как бизнес-проект, как некий концерн (плохой, конечно, слабенький), если менеджеры хорошо работают и эффективно, то, разумеется, у всех будет высокая зарплата, остановится рост безработицы и никто в лес не побежит. Государством надо управлять как бизнес-проектом.

И, наконец, что касается вопроса о представителях Ислама. Вы же сами раньше говорили, что на них особая ответственность, потому что опыт нам показывает, что ни власть, ни органы эффективно себя не проявили в решении этих проблем. А значит, на этих исламских деятелях огромная моральная и идеологическая ответственность. Мне не хочется их чем-то попрекать – знаю, что по Исламу мы права на это не имеем. Но выскажу мысль: имамы и алимы – наши духовные лидеры, и им нужно подумать, как перестроить наши взаимоотношения и внутреннюю политику. Нужно констатировать, что есть проблемы во взаимопонимании между представителями салафитских и суфийских течений. Хочется сказать: что же вы делаете, ведь вы должны быть примерами исламского братства и единства, исламского призыва и исламской мудрости и знаний! Но иногда мы сталкиваемся с ситуациями, когда исламские алимы ведут себя довольно радикально. Тогда народ скажет: это же никуда не годится, ведь это вы должны повести нас к миру и единству, к лучшему, к добру, к стабильности. Им надо перестроить работу от просто призыва и до разъяснения. В том числе – это у нас не принято, но хотелось бы – если некий чиновник или представитель правоохранительных органов совершил поступок, который дискредитирует власть, или в случае незаконного преследования некоторых мусульман, чтобы эти алимы и имамы пошли к определённому человеку, который представляет власть, и сказали ему об этом, я не знаю как, они лучше знают слова увещевания. А почему бы и нет? Это нормальное право, просто это никогда не делалось. Глава района разворовал деньги, а имам, алимы, даже муфтий приходят и говорят ему: ты вор, это не твои деньги, мы не позволим тебе воровать, мы будем контролировать каждый рубль, а они имеют право вести общественный контроль. Так должно быть.

– Существует ли на самом деле сильное противостояние между религиозными течениями или нам его пытаются навязать по принципу «разделяй и властвуй»?

– В течение последних 15–20 лет, на мой взгляд, особого исламского братства между алимами и простыми мусульманами не было. Я бы не сказал, что была вражда и ненависть, там же много разных людей, но отрицать, что у нас существуют два направления в Исламе эти последние годы, мы не можем, это факт. Последнее время идут позитивные и конструктивные процессы в направлении исламского братства и единства. Я сам был участником этих мероприятий, где не было ни одного выпада в адрес друг друга и всё проходило в рамках дружелюбия.

При всём этом я не стану отрицать: безо всякого сомнения, есть определённые силы в Дагестане, которые не хотели бы этого братства. Видимо, они боятся его. Они, видимо, полагают, что если салафиты и суфисты объединятся, то вместе могут вдруг подумать: какая у нас власть, а давайте-ка мы наведём теперь порядок у них!.. Этот фактор тоже имеет место, и мы это чувствуем на конкретных частных случаях. И всё-таки сейчас видно, что процесс объединения идёт.

Были некоторые острые моменты, связанные с Вашим заявлением в статье, но я полагаю, что здесь Ваши поступки, поведение, состояние были очень естественными, понятными и очень человеческими. Потому что это была женская боль. Я даже думал, что это прозвучит ещё более резко в той ситуации, и это понятно, но я совершенно точно видел потом в Москве, на круглом столе в Общественной палате, что у Вас позиция и стратегия совсем другая: она выверенная, разумная, сдержанная и чёткая. А первая реакция – женская, эмоциональная: мы же не можем быть равнодушными! И правильно Вы задаёте вопрос: с кем садиться за стол переговоров, с убийцами? С ними, конечно, не надо. Я сам сделал заявление о том, что это сделали враги Ислама – это очевидно.

– У меня как раз всё время возникают сомнения: если салафиты нас не убивают, зачем нас с ними мирить? Что мы не поделили с ними? Почему мы не можем спокойно вместе жить на дагестанской земле? Какая есть необходимость в маслиате? Может, кому-то интересно, чтобы всё это было раздуто до уровня так называемого перемирия?! Но перейду к следующему вопросу: меня нередко обвиняют в безучастии к похищениям людей в республике, к тому беспределу, который творится в отношении некоторой молодёжи. Если говорить честно, я не понимаю, что происходит, поэтому не могу дать однозначную оценку этим событиям. Вы можете ответить мне на вопрос: что происходит сегодня в Дагестане?

– Что касается тех случаев, когда после следственных мероприятий, задержаний, а также похищений обнаруживают мёртвые тела задержанных – это нарушение закона, и у меня тут чёткая позиция. Нам скажут, что это террористы, что и они убивают нас, похищают, но на то они и террористы, они вне закона, а государство же не может быть террористом. Если государство станет террористом, что оно сделает с народом? Вот в 37-м сколько человек истребили без суда следствия? Миллионы!

Террористы никогда не выигрывали у государства; проходит время – и всё всегда заканчивается победой государства. Потому что разные весовые категории, террористы обречены, это тупиковые способы решения чего-либо. Надо изучать мировую историю – никогда подобные методы не приводили к решению проблем. И потом, если мусульманин становится террористом – он выпадает за границы Ислама. Ислам тоже надо изучать. Общество никогда не поддерживает терроризм массово, и государство всегда обладает большей мощью. Лучше изменить методику, тактику и стратегию, подумать, какими методами можно решить ту или иную проблему. Давайте вспомним распад СССР: десятки тысяч мусульман собирались на площади; тут и колоссальный рассвет Ислама начался. Если бы мы его продолжили без разделения и терактов методами призыва и хорошего примера – что бы было? Люди видели бы этот пример и говорили: вот какие люди мусульмане – не воюют, не обижают, сохраняют единство. И в чём тогда была бы проблема, чтобы был халифат? Все бы захотели этот халифат. Это есть достижение цели. Если мусульманин хочет халифат, нет ничего страшного, если при этом не используются незаконные методы и террор. И плюс мы же не отдельное государство, мы же не можем отдельно у себя тут что-то установить, есть же общие законы. Есть же пределы какие-то. В чём-то можно применить эти законы в большинстве случаев.

– У нас лично каждому никто не мешает соблюдать Шариат. Конечно, руки за воровство отрубать нам не позволят, но я этого и не хочу, – если меня обворуют, я подожду суд Аллаха I. Когда лично кого-то касается, каждый для себя может поставить шариатские установки и соблюдать их.

– Что касается незаконных казней и прочего – мы это осуждаем и, конечно, не можем одобрить. Но мы должны признаться, что сами на своих плечах притащили всё это. Простые люди после взрывов видят в нас, мусульманах, террористов. А вот если бы мы были за эти 20 лет лучшим народом мира, безупречным в своём поведении, о каких внутренних войсках, каком спецназе, каких пытках шла бы речь? Тем не менее, всё незаконное надо исключить: пытки, похищения и прочее. И каким бы ужасным ни был террорист – судить его необходимо в строгом соответствии с законом, давая максимально совокупные сроки, и пусть сидит 300 лет. С этим произволом надо покончить. Вот задача дагестанской власти и разумных людей, которые работают в правоохранительных органах.

Даже когда речь идёт о конфликтах в семье, в обществе, надо отказаться от силовых методов, нужно другие, нравственные применять, потому что силовые приводят к увеличению зла – это история, и наша жизнь тому свидетельство.

– Потому что зло порождает зло, да?

– Да, конечно.

– Скажите, пожалуйста, между кем и кем конкретно сегодня ведётся диалог и как остро стоит вопрос о необходимости этого диалога?

– В гражданском диалоге на первом этапе шла речь о том, чтобы салафиты, ахлю сунна и суфисты сели за стол переговоров, проанализировали ситуацию в республике и занялись консолидацией нашего общества. Но я так думаю, что на данном этапе между ними нет не только вражды, но даже и неприятия нет, – я не думаю, что это главная дагестанская проблема сейчас. Есть определённые силы, которые заинтересованы в том, чтобы постоянно подчёркивать, будто между этими течениями существуют якобы непреодолимые противоречия, что они якобы враждебны друг другу и даже готовы друг друга уничтожать, хотя ничего этого в реальности нет. Это однозначно. И если в прошлом были определённые негативные моменты, связанные с определёнными людьми и некоторым непониманием с их стороны, даже это на данном этапе мы преодолели. Но теперь надо подумать над тем, кто занимается этими убийствами. Вот тут возникает очень трагический вопрос. И мне кажется, что каждый мыслящий дагестанец ищет ответ на этот вопрос и даже находит его. Об этом уже надо подумать всем вместе: и президенту, и дагестанской власти прежде всего, а также дагестанскому народу, чтобы остановить эти разрушительные процессы. Никогда в Дагестане сами мусульмане друг друга не уничтожали в прошлом. Они всегда находили общий язык и найдут, потому что это одна религия, один Коран и одни хадисы. Лучше подумать о том, что происходит в действительности.

Мы переходим на другой этап, где речь идёт о действии в Республике Дагестан иных сил: разрушительных, неконструктивных, которые, может, даже заинтересованы, я имею в виду заграницу… а почему мы не можем, собственно, это озвучить, если говорим об этом каждый день на кухне со своей женой? Есть некоторые силы, которые заинтересованы в том, чтобы в Дагестане была война, – ястребы этой войны. Будь эта версия ошибочна, было бы очень хорошо, но если это имеет место, что это тогда за силы и к чему это может привести? Вот это надо осознать и с этим надо бороться. Я уверен, что политическому руководству республики и России никакие конфликты, тем более гражданская война, на территории Дагестана не нужны – это может привести к распаду и в самой России. Там нормальные, разумные люди. Но вот имеется такая версия, что среди силовых структур есть люди, которые заинтересованы, чтобы в Дагестане как минимум сохранялась напряжённость, а как максимум – это, конечно, трагическая версия, но вероятная, – война, и принцип «разделяй и властвуй» тоже имеет место. И если эта версия уже имеется в наших головах и об этом говорят десятки тысяч дагестанцев, то надо откровенно, публично говорить об этом. Или нас, граждан, должны убеждать, что это не так, что вопрос так не стоит. А для этого надо каждый раз, когда происходит громкое убийство, убийц наказывать строго по закону, а не показывать нам чьи-то трупы и убеждать в том, что это убийцы, – они что, показания дают после смерти, что ли? Откуда узнают, что они убили? Из-за этой проблемы теряется доверие общества к власти и правоохранительным органам, об этом надо говорить. Если же всё это не так, тогда надо убедить меня, гражданина РФ, что я ошибаюсь. Я строю версии, предполагаю, – пусть убедят меня, что нет у меня оснований для такой версии. Подобная ситуация несёт в себе опасность для всего государства. Я знаю силовиков, встречался с людьми и из федерального центра, и с теми, кто понимает ситуацию. Там есть нормальные люди – нельзя думать, что раз они носят погоны, значит, все заинтересованы в том, чтобы была война. Но раз такая версия нами обсуждается – это уже плохо.

– Согласна, нельзя отрицать, что есть силы, которые хотят войны в Дагестане, которые понимают, что война здесь могла бы быть долгой и инвестиционно выгодной. Именно поэтому они прощупывают все болезненные стороны: и межклановые, и межнациональные, и межконфессиональные. На Ваш взгляд, можно сказать, что у нас в Дагестане религиозной войны не будет?

– Я абсолютно в этом уверен. Сейчас, на данном этапе, никакой братоубийственной войны между религиозными течениями в Дагестане быть не может, она исключается. Я лично не раз говорил, что между религиозными течениями нет стремления к войне, наоборот: есть стремление к единству и братству. Эти настроения и стремления становятся доминирующими и приобретают огромную силу. Люди думают: зачем мы будем друг друга убивать? Если есть противоречия – для их урегулирования есть алимы, мы не будем убивать друг друга, пусть кто знает – тот научит.

– Вы возглавляли некоторое время дагестанское телевидение и знакомы с миром журналистов. Что это за мир? И может ли народ доверять тем, кто сегодня взял на себя функцию донесения информации до общества?

– Если журналист говорит правду в условиях Дагестана – это непросто. Это зависит от того, в каком СМИ он работает. Журналист ограничен в своём донесении до общества информации многими факторами, в том числе такими, как гос. средства массовой информации. Он же не может писать, к примеру, что министр – вор. Говоря о других СМИ, независимых – хотя нельзя говорить, что есть полностью независимые СМИ, – им, конечно, легче, но там тоже журналист ограничен определёнными обстоятельствами. Есть и субъективные моменты. Есть много порядочных журналистов, которые стремятся донести правдивую информацию. В условиях Дагестана на журналиста возложена идеологическая миссия, на нём лежит огромная ответственность. Мы на это не очень обращаем внимание, а ведь небольшое искажение информации порой может привести к очень серьёзным последствиям. В условиях Дагестана всю правду и не напишешь – есть и некоторые исламские ограничения, чтобы не сделать фитну и не привести к вражде. Я знаю, что есть хорошие, правильные журналисты – они гибнут в наших условиях, получают малую зарплату. Писать всю правду у нас в Дагестане небезопасно, хотя, конечно, нужно идти этим путём. Думаю, если бы не было хороших журналистов и хороших правозащитников, мы бы погрязли в коррупции и взяточничестве.

– Получается, Вы считаете, что журналисты дисциплинируют наше общество?

– Да. Есть, конечно, разные журналисты. Они такие же, как наше общество, они тоже его часть. И каждый журналист несёт огромную моральную и нравственную ответственность за каждое слово, которое говорит.

– Мы сегодня наблюдаем рост духовности, увеличение количества молящихся в мечети, интерес людей к религии. Как человек, который всю жизнь занимает государственные посты, скажите: может ли это хоть каким-то образом разрушать устои светского государства?

– Духовный рост не может расшатать устои государства, наоборот: рост духовности приводит к тому, что устои эти укрепляются. Но я бы не сказал, что в Дагестане идёт сейчас только рост духовности. Вы наблюдаете такой рост как человек, который видит процесс изнутри. Но, с другой стороны, мы вынуждены констатировать, что параллельно идёт другой процесс – морально-нравственная деградация части дагестанского общества. Совершенно не свойственные дагестанскому обществу явления становятся для нас в порядке вещей: тут и пьянство, и наркомания, и бухтан (клевета), и гибат (сплетни), и злоба, и распущенность, и, более того, взаимное неуважение. Мы должны констатировать, что духовное возрождение Дагестана – это Ислам. Не надо бояться терминов «исламизация» или «клерикализация Дагестана». А вот какой процесс будет доминировать в итоге – деградации или духовного возрождения? Каким будет Дагестан? Я часто задаю себе вопрос: какое количество людей соблюдает ВСЁ в религии? А есть ещё некоторый процент атеистов, которые думают, что Ислам – это возвращение к Средневековью. Они боятся этих процессов. Это никуда не годится. У нас получается так, что наши имамы и алимы работают, в принципе, только с верующими людьми, а как быть с теми, кто не соблюдает требования религии, или с атеистами? С ними тоже надо работать.

– Таким образом, государству не нужно бояться верующего человека?

– Верующий человек, мусульманин или христианин, – это опора государства. И здесь нечего бояться. Это стереотип. Особенно это замечено среди дагестанской научной и прочей элиты старшего возраста – у многих сидит в головах этот стереотип, что если в стране станет больше исламистов или установится Шариат, то пойдут средневековые процессы забивания камнями, отрубание рук и прочее.

– Может, это оттого, что они выросли на советских книжках, где превалируют ужасные образ мулл?

– Да, но пусть эти люди вспомнят тех своих знакомых, которые всю свою жизнь прожили, соблюдая религию, и подумают, кто они и что для власти и для своего народа: опора или враги? Я знаю таких безупречных людей. Мой дядя так жизнь прожил, он строжайше, чисто, честно, безупречно соблюдал все нормы Ислама. А если бы мы все были такие? Мы были бы лучшим в мире народом, и нами восхищалось бы всё человечество. Я пришёл к пониманию этого во взрослом возрасте.

Газета «Ас-Салам»