Постреволюционная демократическая исламизация

От Туниса до Египта исламисты приобретают всё большую поддержку. Так, исламская партия Туниса «ан-Нахда» получила в Конституционном собрании страны 41 % мест, что вызвало глубокую обеспокоенность на Западе.

Но партия «ан-Нахда» не стала единственным исключением на всём пространстве арабских стран. В Марокко «Партия справедливости и развития» набрала наибольшее количество голосов и возглавила новое коалиционное правительство, впервые в истории страны. В Египте «Братья-мусульмане», образовавшие новую политическую «Партию свободы и справедливости», также получили наибольшую поддержку населения в ходе уже двух этапов голосования (36,6 % и 39 %). Египетские салафиты, представленные партией «ан-Нур», на первых двух этапах также получили значительную поддержку населения (24,3 % и около 30 %).

При этом светские либералы набрали лишь 13,5 % голосов избирателей, что практически не отразится на расстановке политических сил в стране. В Йемене исламистское «Единение за реформы» («Аль-Ислах») также пользуется поддержкой большого количества населения.

Исходя из этого, видно, что пример исламизации политического пространства имеет место везде, где происходят управляемые извне "демократические" процессы.

Одной из причин, вызвавшей их, является некий идеологический вакуум, образовавшийся в результате политического «застоя», имевшего место в большинстве светских режимов региона. Ведь пришедшие в условиях политической нестабильности к власти сильные, поддерживаемые народом лидеры превратились из молодых прогрессивных политических деятелей в засидевшихся стариков, неспособных должным образом отвечать на вызовы времени.

К тому же общий экономический рост этих стран в начале 2000-х шёл при сохранении неизменно низкого уровня жизни большей части населения, что усилило социальное и материальное расслоение. В этих условиях близкие и понятные простому народу исламские лозунги и принципы легко находили отклик в сердцах населения, что уже формировало их симпатии. Поэтому после свержения десятилетних режимов и отмены запрета на деятельность исламских партий, они, ставшие легальными, образовали внушительную политическую силу, без труда набирающую поддержку народа.

На Западе данное явление привело к бурному обсуждению проблемы возрождения политического Ислама. И в арабском мире данная проблема вызвала растущее напряжение между исламистами и секуляристами, обеспокоенными активизацией исламистских групп. Многие говорят, что «арабская весна» превратится в «исламскую зиму», и что исламисты, ратующие за демократию, вскоре обернут свои «штыки» против неё же. На Западе вновь активизировались стереотипные представления об Исламе, рождённые 09/11.

Для начала необходимо разобраться в смыслах, вкладываемых в понятия. Понятие «исламист» используется в мусульманском мире для описания мусульман, участвующих в публичной деятельности и использующих в качестве основы – Ислам. Подразумевается, что это участие не предполагает противоречия с демократией.

Однако на Западе данное понятие регулярно применяется к тем, кто использует силу как инструмент политической борьбы, и сводится в итоге к джихадистскому салафизму, представленному «Аль-Каидой», которая вообще отрицает политическое участие в демократических процессах. Так, один из лидеров «Аль-Каиды» Айман аз-Завахири раскритиковал «Хамас», когда тот принял участие в выборах в палестинские законодательные советы, и «Братьев-мусульман» – за отказ от насилия.

Разница в восприятии понятий на Западе и в мусульманском мире часто используется арабскими режимами для противопоставления исламистским движениям демократических политических программ.

Также играет роль следующий фактор: в западном дискурсе исламисты воспринимаются как «новички» в политике, «монахи», которыми движет радикальная идеология и нехватка опыта. На самом же деле они играют значительную роль на политической сцене региона с 1920-х годов. Представители исламистских движений всегда находились в оппозиции, но с 1940-х годов начали принимать участие в парламентских выборах, входить в альянсы с секуляристами, националистами, социалистами, чтобы войти в состав правительств и принять участие в политическом процессе (Судан, Иордания, Йемен, Алжир). Огромный опыт работы в условиях подполья сделал их сильными и подготовленными к реальной политической борьбе, что мы и можем наблюдать в данный период времени.

К тому же есть ещё одна причина. Возможно, один из самых показательных и «заразительных» примеров – победа на выборах в Турции 2002 года и приход к власти «Партии справедливости и развития», вдохновивший многие другие исламские партии и движения. Данный пример вобрал в себя три важные характеристики: общая исламская риторика, многопартийная демократия и значительный экономический рост. 10 лет успеха заставляют многих исламистов задуматься о том, чтобы перенимать турецкий опыт и стремиться к более прагматичному подходу в формулировке своих основных принципов.

В любом случае, западным странам ничего не остаётся, как принимать во внимание, взаимодействовать, развивать диалог и балансировать. Исламисты становятся сейчас реальной политической силой в регионе, с которой, безусловно, нужно будет считаться. Ведь они уже прекрасно осознали важность и результаты глобализации и информатизации; они поняли, что живут в мире, тесно взаимосвязанном.